
Стихи пошли по камерам. Их читали при тусклом свете фитилька после вечерней поверки. Их распевали. Когда в тетрадке осталась последняя чистая страница, ко мне подошел Саша Рыжий:
— Еще бы такую бросили, — сказал он.
— Кто же тебе будет даром бросать, — сказал я. — Надо чтобы стихи дошли и до тех, кто старается ради нас.
— А зачем они им?
— А тебе зачем?
— Они из нашей житухи, про нас.
Услышав наш разговор, к нам подошел дядя Костя:
— А ты напиши, где, как и для кого ты сочиняешь.
И я заканчиваю тетрадку стихотворением «Я пишу»:
Ты свети, мой фитилек
В какой камере только не знают Сашу Рыжего с его таежнымй рассказами? Но Сашу больше уважают за разные выдумки. Если он пойдет плясать, то заранее поджимай живот. Когда он бывает дневальным по камере, и ему надо мыть полы, то возле двери собирается столько народу, что охранникам-эсэсовцам приходится разгонять зрителей прикладами. Но однажды им заинтересовался сам комендант — ему понравилось, как Саша Рыжий моет пол. Каждую субботу теперь его брали в комендатуру на уборку, за что выдавали ему кусок хлеба и очистки от картошки. Веснушчатый, всегда веселый, ни одной минуты не сидящий на месте, сегодня он сидит спокойно, старательно трет кирпичом старую сухую доску. Саша мастерит балалайку.
