В этот день Саша не ел от своей пайки мякоть. После вечерней поверки он принялся за работу. Положил в банку карбид, залил его водой, закрыл железную, не совсем отрезанную крышку, предварительно вставив в нее мундштук со сплющенным концом, а вокруг обмазал хлебом, чтобы не проходил газ.
Иван Коротин ударил кремнем о кремень из трубочки вылетел длинный язычок огня.
— Ура! — раздалось с нар.
Вокруг стола собрались в круг все. Иван Коротин пошутил, держа над фитильком руки:
— Как капля воды, похож на тебя огонек-то.
— Похож! — сказал Саша. — А ты говорил, что не сделаю.
В окно, закрытое ставнями, раздался стук.
— Гасите свет! — это предупреждал ночной охранник.
Нет, гасить фитилек никто не собирался. Коротин подвинул стол ближе к окну, снял банку и поставил ее на пол под стол так, чтобы охранник не мог видеть света.
А вокруг фитилька теперь, как вокруг костра, садились узники и рассказывали услышанные за день новости. Когда новостей было мало, вспоминали родных, детство. Через некоторое время такие «лампы» появились и в других камерах.
В долгие осенние и зимние вечера после вечерней поверки вспыхивал, как доброе солнце фитилек, согревавший сердца людей за колючей проволокой.
— Вот тебе тема, — сказал мне как-то дядя Костя. — Не ленись.
И я сел за стихотворение о фитильке.