Маленькое существо требовательно пыталось высвободиться из пеленок, смешно хватало скрюченными кулачками воздух, сучило тонкими ножками, широко улыбалось, а то вдруг закатывалось криком, если медсестре удавалось вновь его запеленать. И люди разглядывали младенца с удивлением, нежностью…

По пятам за медсестрой — а к ней и без того уже присоединились и врачи, и сестры, и санитарки — неторопливо шагал, накинув белый халат на плечи, шофер грузовой машины, на которой были доставлены в госпиталь раненый офицер и ребенок.

Как я потом узнал, звали фронтового шофера Василием Васильевичем. Фамилия его была Васьков, но в полку его называли просто Васек. Наверно, и оттого, что был он совсем еще молод, да и само это ласковое прозвище удивительно подходило добродушному парню.

Шофер задержался, чтобы по просьбе командира своего полка узнать, как будет чувствовать себя раненый офицер. Но в эти минуты он в самом деле был похож на встревоженную няньку, у которой отняли малыша.

К Васькову я и обратился с просьбой рассказать, какими судьбами младенец оказался на передовой линии фронта, откуда привезли его в госпиталь. Шофер охотно откликнулся на мою просьбу, и это позволило мне записать во всех подробностях начало необычной истории, которая произошла глубокой осенью 1942 года.

А вот продолжить после этого прерванный разговор с фашистским летчиком я не смог…

Думаю, читатель поймет меня, если вместе со мной перелистает странички моего фронтового блокнота.

РАССКАЗ ШОФЕРА ВАСЬКОВА

Он попытался начать рассказ свой в несколько шутливой манере, какая, должно быть, была ему свойственна.

— Значит, хотите узнать, как попал к нам, в полк гвардейских минометов, этот гражданин грудного возраста?

Сказал и умолк. Ладонью потер горло, будто прогоняя внезапную судорогу.

— Знаете что… сперва я вам расскажу про своего начальника, это ведь мы его сейчас раненого привезли. Про инженер-капитана Юрия Петровича Гасилова. Он у нас заместитель командира по технической части, короче зампотех.