И сейчас новое испытание на прочность…

Таких как мы, на границе именуют «сникерсами» или «гуманитарной помощью».

После вывода войск из Афганистана и начала гражданской войны в республике, граница в прямом смысле стала линией фронта. Причем линией фронта без тыла, потому что в тылу хозяйничала оппозиция. Нужно было срочно укреплять «южные рубежи СНГ». И вот тогда с Дальнего Востока начали присылать в командировки на полгода офицеров, которых старожилы и те, кому предстояло оттрубить здесь «по полной программе», полупрезрительно именовали «гуманитаркой».

Мы старались не обижаться…

Подозреваю, что мое недавний перевод сделан не без умысла. Видимо, командованию надоело возиться со «сникерсами». Пока их обучишь, пока они наберутся опыта… и — прощай, Маруся дорогая, начинай заново с новой партией. Поэтому начальство задумало оставить меня здесь на более долгий срок, заманив выгодной должностью. Ведь на старом месте вряд ли ее получу так скоро.

Но я, несмотря на это, пребываю в сомнениях. С одной стороны, чем черт не шутит… Во фронтовых условиях, если не изображать из себя белоручку в ожидании более выгодных назначений, можно сделать неплохую карьеру. Но другой стороны, есть риск завязнуть здесь, как саперный капитан. Этот парень сидит здесь лет пять. С ума сойти! Тут поневоле будешь самовыражаться в нарушении формы одежды…

…На последнее замечание разведчика про бардак подошедший к концу разговора комендант Шуробада подполковник с интересной фамилией Рукосуев никак не реагирует. Чего зря сотрясать воздух проклятиями из-за задержки вертолета? Он от этого раньше не прилетит. Тем более, нашей офицерской группе спешить некуда: не отправимся сейчас — попадем завтра…

Цель нашей поездки — инспекторская проверка. И можно не торопиться. За сутки на «точке», куда мы отправляемся, ничего не изменится. Если там бардак, то он и останется. А коли его на выносном посту (или «стопаре», как их еще называют в здешних краях) не было, то за двадцать четыре часа беспорядок вряд ли появится.