С самых юных лет Чопич неразрывными узами был связан с родным краем — заброшенным у черта на куличках горным захолустьем, засыпанным снегами или по осени — листвой, продуваемым всеми ветрами и обильно поливаемым дождями. Вместе с соседскими ребятишками он мок под этими дождями, сторожа овец, а по вечерам, поджав замерзшие ноги, жался поближе к очагу и с жадностью слушал беседы взрослых. Он слушал нескончаемые рассказы умудренных опытом, старозаветных стариков, бродяг, в поисках заработка исколесивших нередко не только Европу, но побывавших и по ту сторону океана, в Америке, батраков, словоохотливых и красноречивых бражников, собравшихся вокруг котла, где варится ракия, бунтарей и крикунов. Он видел сильных людей, закаленных лишениями и борьбой за кусок хлеба, но видел и запуганных, измученных жизнью крестьян.

С юных лет Бранко Чопич почувствовал глубокую любовь к своим землякам. Под внешней грубоватостью он сумел рассмотреть мягкую, несколько инфантильную, романтическую душу родных своих горцев, в которых соединился трезвый практицизм тружеников и работяг с фантастическими вымыслами мечтателей и поэтов.

Бранко Чопич дорожил памятью своего замечательного земляка, большого сербского писателя и страстного борца за национальную независимость и социальный прогресс Боснии — Петара Кочича. Близок Чопичу был и известный словенский писатель-реалист Иван Цанкар, проникновенно изображавший тяжелую жизнь нищих, обездоленных крестьян. Чопичу очень нравился великий фантазер, чистый и мужественный Дон-Кихот, были дороги герои «Вечеров на хуторе близ Диканьки», он увлекался романтическим пафосом раннего Горького.

Огромное значение в жизненном и литературном опыте молодого Чопича имело усвоенное им с детства богатство чистого народного языка, который будущий писатель воспринял из многочисленных услышанных им у подножия Грмеча былей и небылиц, из эпических народных сказаний, лирических песен, колких, искрометных частушек и прибауток, лаконичных и стремительных, игривых и разукрашенных первозданными эпитетами, озорных или по-восточному мудрых.