— Нет. Не спал. Так, под наркозом. Только я не смотрел, мне не разрешили.

— А хотел и посмотреть?

— Еще как!

Ребята несколько минут с восторгом разглядывали шрам полумесяцем, щупали, щипали, завидовали. После такого все их спицы в ногах и ожоги на локтях казались чем-то детским, прошлогодним, несущественным.

Вовка, когда только вышел из больницы с перебинтованной рукой на подвязке, размышлял о том, как с напущенным равнодушием, будет показывать ребятам шрам и рассказывать, что случилось. Он предвкушал их восторг, он хотел увидеть их удивленные лица. Еще бы! Такое событие! В школе, понятное дело, его появление с повязкой на руке тоже вызвало интерес. Были вопросы и удивленные возгласы, но там, в школе, Вовка появлялся каждый день, а в классе было еще двадцать семь человек, которые ломали себе пальцы, обжигались, вышибали зубы о лед, неудачно упав на катке, поэтому возгласы и расспросы быстро закончились. А здесь, в компании троих друзей, можно наслаждаться восторгом целых три месяца.

Вот так: Целых! Три! Месяца!

— Да, Вовка, первое место! — Толик похлопал Вовку по плечу. — Но Командир в этом году все равно я. Приехал на неделю раньше Артема. А Серега так вообще только позавчера пожаловал.

— Мы клубнику у бабы Любы пропустили! — сообщил Серега Вовке.

Баба Люба была бабушкой Артема. Почему-то клубника у нее спела раньше всех. К тому моменту, как у Вовкиной бабушки ягоды только-только наливались спелостью, бабины Любины были уже успешно съедены и забыты.

— Чья на очереди?

На очереди была клубника с огорода бабушки Толика. У нее же вовсю спела ранняя черешня.

— Может быть, сейчас и рванем, наедимся? — предложил Вовка, соскучившийся по ягодам как никто другой. В Мурманске, конечно, тоже были свои ягоды, ничуть не хуже южных, но клубнику и черешню Вовка все же особенно любил и уважал.

— Сначала второе правило каникул! — Толик снова напустил на себя серьезности. Вообще-то, ему было сложно хмурить брови, потому что брови у него были такими же белыми, как и волосы, и их почти не было видно на лице (пока лицо не загорало и не становилось темно-коричневым, но это происходило уже в середине июля).