Старуха решила возвращаться и опять резко натянула поводок. Пес оглянулся, точно хотел сказать: "Зачем останавливаться? Все правильно. Вот он свесился над перилами. Сейчас можно подойти".

И тотчас, будто согласившись, старуха заковыляла к реке. Пес двинулся вместе с нею по мосту, мелко перебирая ногами. Глянув на подростка, старуха еще раз поразилась его сходству с сыном ее, Костиком, который помер, когда она была в Зайсанской тюрьме. А может, убили…

Кто-то бы удивился: откуда сходство? Этот Костик еще не родился, когда сыночек помер. И было-то ему, голубку, чуть больше пяти лет. Но когда старуха глядела на подростка, ей виделись те же глаза, глубоко спрятанные под бровями, что навек впечатались в ее душу, тот же выпуклый, зауженный кверху лоб… Она сама не понимала откуда и почему — но с разрывом в сотни верст и десятки лет у этого подростка, встреченного случайно, лицо и голова были Костиковы.

Облокотившись на деревянные перила и угрюмо посверкивая глазом, подросток смотрел на странную приближающуюся пару. Он давно знал старуху и не любил за назойливость, за тонкую, прозрачную кожу на лице, за безжизненные, ничего не выражавшие, кроме строгости, глаза. Встречаясь, он никогда не здоровался, норовил пробежать. И тем более удивительно было то, что старуха всегда узнавала его.

— Вот! — сказала она бульдогу. — Видишь? Стоит наш дружок. Подойди и поприветствуй его. А я пока отдохну.

Бульдог действительно подошел и обнюхал забрызганные грязью штаны. Подросток улыбнулся, не разжимая губ и содрогаясь от брезгливости к псу и мощи, которая клокотала под гладкой львиной шкурой.

— Спроси, почему он не в школе, — проскрипела старуха.

Пес бросил из пасти шматок слюны и нетерпеливо переступил передними лапами.

— Нас отпустили, — отозвался Костик, прижимаясь к сухим, теплым перилам моста. — Из-за разлива.