«Хорнсриф» находился у острова Ява. Утренняя прохлада уже сменилась дневным зноем. Усталость охватила вахтенных. Старший штурман Лангнер облокотился на поручни мостика. Напряжение, в котором он до сих пор находился, прошло: судно вышло в открытое море. Бегство— иначе это и нельзя было назвать — под чужим флагом оказалось слишком суровым испытанием для нервов даже такого закаленного моряка, каким был Лангнер. Несмотря на то что неподалеку находились японские базы, идти на виду у англичан даже под видом безобидного торгового судна было поистине игрой ва-банк.

В прошлую ночь их встретил английский крейсер. К счастью, и на этот раз — уже в который! — все обошлось благополучно. Теперь только оставалось надеяться, что «Хорнсриф» в конце концов дойдет до устья Жиронды и бросит якорь в Бордо.

Однако встреча с английским крейсером не давала покоя Лангнеру, на душе у него было тревожно. Возвращение на родину не будет сейчас таким радостным для моряков, каким оно было прежде. Никто и не обольщал себя надеждами. Все знали, что пройдут недели, а может быть и месяцы, полные опасности и неизвестности, прежде чем моряки ступят на землю. Предполагалось, что, пройдя через Зондский пролив между Суматрой и Явой, «Хорнсриф» возьмет курс на запад, пересечет Индийский океан, обогнет мыс Доброй Надежды и выйдет в Атлантический океан. Затем, оставив справа берега Анголы и миновав Канарские и Азорские острова, судно доберется наконец до спасительного Бискайского залива. А там уже рукой подать до Бордо. Бискайя, из-за очень сильных штормов не пользовавшаяся большой симпатией у моряков, представлялась для «Хорнсрифа» спасительным убежищем. Ибо там, у французских берегов, экипажу уже не будут грозить торпеды и бомбы американцев и англичан. Но туда еще надо дойти…