Действительно, тайные операции стали частью американской внешней политики, и администрация Рейгана ввела в обиход новый метод оказания давления: «открытые угрозы дестабилизации». Например, в заявлениях о Никарагуа и Кубе американские должностные лица открыто угрожали тайными репрессиями, если «эти страны не изменят свою политику, в том числе внутреннюю».
У Ричарда Хелмса, директора ЦРУ с 1966 по 1973 год, не было, кажется, никаких сомнений в том, что тайные операции являются ключевым компонентом внешней политики. В 1979 году он пытался оправдать их, [9] заявив:
«Те, кто считают такие действия аморальными, скажут, даже если вы добились успеха, что это неправильно. При таких взглядах почти любые мероприятия в области внешней политики будут считаться неправильными, поскольку они оказывают воздействие на события, которые теоретически должны быть объектом влияния других. Однако история показывает, что мировые державы, придерживавшиеся такой позиции, не смогли бы долго просуществовать».
Правительство Соединенного Королевства широко прибегало к тайным операциям. Связи американских и британских разведывательных служб становятся все более тесными, потому что американские политические деятели тоже часто делают выбор в пользу тайных операций. Раздраженная реакция американского правительства на некоторые тайные операции после их разоблачения в прошлом десятилетии привела к тому, что ЦРУ обращается к союзникам, и в первую очередь к Великобритании, с просьбой об оказании помощи в осуществлении таких программ тайных операций, которые оно не может провести через аппарат конгресса по наблюдению за разведывательной деятельностью (однако появился ряд признаков того, что это ограничение теряет свою силу). Кроме того, неизбежное расширение аппарата разведывательных служб для недопущения «завалов» усиливает их влияние на внешнеполитический аппарат и увеличивает тенденцию к поиску решений с использованием разведки. Показательно, что на разведывательные службы Великобритании никак не распространились штатные и бюджетные сокращения.