Николаи вспоминал: «После трехлетнего слушания курса военной академии я был в 1904 году командирован в Большой генеральный штаб. В высшей военной школе я изучил русский язык и слушал наряду с лекциями по военным наукам, лекции по географии далеких стран, по истории давно минувших столетий, по государственному и международному праву, но ничего не слышал об основах нашего века, о современной политике. Не выясняли нам, — офицерам, предназначенным для продолжения работы в Генеральном штабе, — даже взаимоотношений между странами эпохи Бисмарка, не оказывали никакого влияния на наше отношение к внутренним политическим вопросам, не обращали нашего внимания на политических или экономических конкурентов Германии. Мы были солдатами и только ими. Мы чувствовали себя призванными выполнять, подобно нашим великим военным образцам, наш долг в момент, пришествие которого мы лишь подозревали. Наши взоры были обращены главным образом на прошлое, только в военном отношении — на настоящее и ни в каком отношении — на будущее. Армии, окружавшие Германию, в том числе и армии тройственного союза, были лишь второстепенным предметом преподавания. Франция была врагом. К враждебности России мы еще не привыкли. Англия и Америка считались морскими державами. Говорилось иногда о сущности войны на два фронта, но о мировой войне — никогда».

Когда германский Генштаб составлял списки разведчиков для посылки в Японию, капитан Николаи был включен в него. В это время японская армия одерживала одну за другой победы в боях против русских на суше и море.

Николаи вспоминал: «Германский Генеральный штаб решил командировать офицеров в Японию, чтобы там изучить [12] военный опыт японской армии. Я находился среди офицеров, избранных для изучения японского языка.