— Безумие, — покачал головой отец. — В полукилометре от лагеря стоит немецкая стрелковая часть. Вы пошлете людей на смерть.

— Не забывай, что в лесу отряд сопротивления, — перебил его отец Виталий. — Я все понимаю, я сам священник, но даже ценой спасения собственной души я хочу сохранить жизнь хотя бы нескольким русским людям.

— Я пытался уже спасти одного из них тем же способом, но Господь уберег меня, — вздохнул отец. — Дай мне подумать до утра.

— Думай, но не забывай, что немцы и тебя не пожалеют, и твою семью.

— Что ты хочешь этим сказать?! — угрожающе поднялся навстречу гостю отец Михаил.

— Только то, что вчера я похоронил жену. Проезжающий мимо немецкий патруль выстрелил по окнам моего дома, когда я был на службе, пуля ей попала в легкие, она жила еще час, успела даже написать исповедь, всего несколько строк, — печально ответил отец Виталий, встал с дивана, накинул пальто и вышел из дома.

Алексей видел, как его отец подошел к иконе Спасителя, встал перед ней на колени и заплакал. Алексею стало очень неудобно, он тихо вернул половицу на место и покинул чердак. Улица у дома отца Михаила На рассвете их уже ждал мотоцикл со знакомым мордастым жандармом за рулем.

— Оставайся дома, — приказал ребенку отец, выходя во двор с большой сумкой в руках.

Мальчик повернул было обратно к дому, но жандарм что-то строго по-немецки крикнул отцу, и тот позвал сына:

— Ладно, поехали, тебя зачем-то ждет комендант лагеря. Это плохие новости.

Дорога к лагерю Всю дорогу отец молчал, только крепко прижимал ребенка к себе.