— Я был в скиту на болотах, — сказал Алексей.

— На болотах нет скита, — пожал плечами инок и повел мальчика в покои, куда разместили их семью.

Отец подошел уже к полуночи.

— Ну, что? — бросилась к нему жена.

— Нам нужно возвращаться, пока там есть верующие, кто-то должен служить литургию, — строго ответил отец и, не раздеваясь, лег на кровать.

— Мы умрем?! — то ли спросила, то ли констатировала мать.

— Да, — просто ответил отец, закрыл глаза и добавил: — Когда-нибудь.

Храм Ровно через три дня специальный уполномоченный по делам религий района открыл перед отцом Алексея двери небольшого храма и отдал ему ключи.

— Не знаю, о чем там в центре думают, но по мне, так я бы давно здесь дом культуры сделал, крышу обрезал бы и телескоп поставил, чтобы простые трудящиеся смогли наблюдать за жизнью на других мирах. Но раз такое указание, творите ваши мракобесия. Думаю, что через месяц-другой мы эту лавочку все равно прикроем. — Спецуполномоченный зло плюнул на порог храма и застучал подковами на сапогах в сторону рынка.

Алеша первым вошел в храм и посмотрел по сторонам. Со стен на него взирали строгие лики святых, с высоты купола его благословлял воспаривший в облаке Христос.

— Мне нравится здесь, — сказал он отцу.

— Мне тоже, — приобнял его рукой за плечо тот.

Музей

— Через четыре года вероломное нападение фашистской Германии на мирную Эстонию в одночасье разрушило экономику республики и привело эстонский народ в состояние рабского услужения немецкому господину, — продолжала говорить экскурсовод. — Партизанское сопротивление насчитывало несколько тысяч человек. Большинство из них происходило из семей эстонской бедноты и советских солдат, попавших в окружение.