Через несколько дней, когда Харьков уже был оставлен (14 февраля) и танковая дивизия СС «Дас Райх» отошла за реку, 1-й батальон танкового полка «Дас Райх» передал оставшиеся машины 2-му батальону и был выведен на территорию Германии для переучивания на «пантеры». Между немецкими войсками и Харьковом стояли восьмикратно превосходящие силы противника. Красный прилив захлестнул район Харькова яростными волнами, перерезая коммуникации и пути снабжения, которые вели на запад, и на следующий день ворвался в город с юго-востока и северо-запада там, где это не удалось сделать накануне. Все немецкие войска, стянутые для обороны, были практически полностью окружены. Даже последняя нить, связывавшая нас с тылом, — дорога через Мерефу на Красноград — была перерезана, и нужно было исправить положение.

Удержать Харьков было невозможно. Войска, основным назначением и главной сильной стороной которых было ведение подвижных боевых действий, были лишены всякой возможности вернуть себе инициативу. С невероятной силой противник продолжал продвигаться на юг в сторону Днепропетровска. Никогда еще обстановка не складывалась так благоприятно для противника. Ему нужно было любой ценой добиться решающего успеха. В сопровождении множества танков, на санях и воловьих упряжках, не обращая внимания на дороги и тропы, по открытому полю советские войска двигались мощными клиньями в направлении Павлограда и Новомосковска. Противник вырвался бы на оперативный простор, как это произошло после прорыва позиций под Сталинградом, если бы ему не помешали совместные усилия недавно присоединившихся к нам моторизованной дивизии «Тотенкопф» и другой дивизии нашего танкового корпуса — моторизованной дивизии «Дас Райх». Пока «ЛAT» («Лейбштандарт Адольф Гитлер») всеми силами наступал из района Краснограда на восток и северо-восток, раз за разом оказываясь в расположении вражеских войск и отбирая у противника инициативу, другие моторизованные дивизии, пройдя по широкой дуге севернее Новомосковска и Перещепино, молниеносно замкнули окружение.