Тот, который состоит из огромных елей. Их лапы полностью закрывают землю от солнца — а потому в таком лесу не бывает никакого подлеска. Только в подобных российских лесах всегда полно бурелома — и здесь все было чисто. Зато… Зато были мины. Много. Очень много. Одни были поставлены кое-как, другие — грамотно и основательно. Но главное — их тут было видимо-невидимо. Нашпигованы — чуть ли две мины на квадратный метр. Ни охнуть, ни вздохнуть.

— Под ноги гляди, мать вашу! — заорал Никифоров своим бойцам.

К счастью, при приземлении не повезло только двоим. Остальные умели сесть нормально. Но радости от этого было немного. Разведгруппа находилась посреди леса, нашпигованного минами под самую завязку. Такую плотность постановки смертоносных железок Никифорову приходилось встречать нечасто. А он много чего успел повидать.

Но мины или не мины — а задание нужно выполнять. Надо было искать… Только вот что? Паровоз в чаще елового леса. Никифоров прикинул по карте. Это должно быть где-то недалеко, на юго-востоке.

— Двинули, — мрачно скомандовал он.

Переход по минному полю — занятие мучительное и крайне медленное. Каждую встреченную на пути смертоносную железку приходилось обезвреживать. Обойти просто возможности не было. Поэтому продвигались со скоростью параличной черепахи.

Но и это не помогло. Через полчаса погиб еще один боец. А они продолжали продираться через этот жуткий лес, где под елками царили вечные сумерки, где не были ничего — ни травы, ни кустов — только лишь многочисленная смерть, спрятавшаяся в земле.

— Товарищ лейтенант, вот она — железная дорога! — Внезапно крикнул идущий впереди боец.

И в самом деле. Через лес тянулась полоса узкоколейки, искусно закамуфлированная сверху маскировочной сеткой. В общем-то, заурядная штука, но очень эффективная. С самолета, сколько ни смотри — внизу видится один только лесной массив. То, что смогли обнаружить паровоз… Видимо, сетка где-то оказалась попорченной. А так бы — ничего и не усмотрели.