Сели за стол. Расспросил, что у меня в тылу батальона есть, чего не хватает для боевых действий. Тут же рапорт командиру полка написали вместе: «В целях качественного выполнения задач требуется…» Как вовремя это было сделано! Я не раз потом в поле вспоминал мудрость отца: он-то специалист – тыловик со стажем в горячих точках, а я только два года назад перешел из командиров… (Основная специальность моя – командная танковых войск.)

Пока грузили технику на платформы, мне подогнали из других частей не менее трех бортовых машин. Поэтому в Чечне проблем с подвозом в первом батальоне практически не было. А тут еще к платформе начвещ полка Карен Казарян – добрый человек – палаток подогнал больших, служба КЭС – баки водогрейные на полк. Только их потом у меня почему-то никто брать не стал. Их же «вешать» на себя надо! А это материальная ответственность, ее все почему-то очень боятся. Я не боялся, брал все, что давали. И не пожалел потом. У нас баня в батальоне всегда прекрасная была!

«Что завелось, то и поехало…»

Александр Мясников, водитель «ЗИЛ-131», гвардии рядовой:

– В полк я попал в 1998 году. КМБ (курс молодого бойца. – Авт.) был в расположении полка, потом – присяга и шестая мотострелковая рота. По штатному расписанию я был снайпером, но через пару месяцев меня перевели в «обоз», потому что у меня были водительские права. Командиром взвода у нас был прапорщик Ращупкин.

Примерно за месяц до отправки в Чечню в полку собрали всех дагестанцев и отправили их защищать свою малую родину. Мы были на полевом выходе, когда объявили сборы. Всех «калек» собрали и оставили в третьем батальоне, а остальных – «Вперед!», не спрашивая, хочешь ты воевать или нет. А техника выбиралась элементарно: что завелось, то и поехало в Чечню.

Кстати, тогда ни в Мулино, ни в Новосмолинском не работала ни одна почта, любой контакт с «гражданкой» был запрещен.