В дивизии острейший дефицит топлива – дизельного и бензина, керосин пока есть. Поэтому боевая подготовка в полном объеме идет только в танковых частях и подразделениях. В мотострелковых проводятся только боевые стрельбы отделений и взводов. Ротные тактические учения проходят без привлечения боевых машин пехоты – смех. Штатной стрельбы из БМП даже не планировалось в этом году, только из танков. Полевых выходов артиллеристов и зенитчиков этой весной вообще не было, хотя они и планировались. Причина та же – нет топлива. И это в мотострелковой дивизии, которая через 24–48 часов после получения сигнала должна вступить в бой!

Про технику говорить не приходится. Танки выпуска 1986–1987 годов, БМП – 70–80-х, 2С3 и «Стрелы-10» – середины 70-х. Новейшими являются только ЗРК «Тор-М1», состоящие на вооружении зенитно-ракетного полка. Техника в буквальном смысле рассыпается. Офицеры и солдаты делают все, чтобы как-то поддерживать ее в рабочем состоянии, но они не всесильны. Бронетанковая техника уже два года не отправлялась на капитальный ремонт и фактически является «складом БТИ», но этих запчастей уже не хватает. Автомобильной техникой доукомплектовывались, притянув ее на жесткой сцепке. А теперь представьте, что все эти «гробы» числятся в боевом расчете как имеющиеся в наличии, а значит – способные воевать или использоваться по предназначению.

Да что говорить, если в одном из мотострелковых полков с момента переформирования не проводилось ни одного батальонного тактического учения с боевой стрельбой, да и ротные учения прошли не во всех ротах. В этом году боевая подготовка в основном свелась к индивидуальной подготовке бойца. Зато высшие армейские чиновники победно рапортуют по телевизору: мол, у нас есть теперь такие части, которые в любую минуту готовы вступить в бой, не тратя времени на боевое слаживание. Причем, судя по выражению их лиц, они абсолютно в этом уверены. Поэтому, наверное, практически еженедельно дивизию посещают различного рода комиссии, проводящие эксперименты, порой даже мешая боевой подготовке.