О том, что мы пойдем в Чечню, узнали, когда разгрузились в Моздоке, и то не сразу. Цель была одна: наведение конституционного порядка.

Помню, как в дождливую ночь перед погрузкой на эшелон с «молодыми» солдатами грузил боеприпасы, а «старики» в это время распивали водку…

Как принимал командование батареей с двумя САУ, а сдавал ее уже с шестью…

Как перед принятием батареи командир дивизиона грозился отдать меня под трибунал за то, что во время марша вышла из строя очередная машина.

Как сдавал в рембат САУ, вышедшие из строя…

Как искал танковые тросы, чтобы тащить САУ, т. к.штатные рвались, как нитки, а прочные никто не давал…

Как после боя возле села Виноградного на ночь выставил охрану батареи, а некоторые бойцы разожгли костерок и на сделанное замечание наставили на меня оружие… Заходили в Чечню со стороны Ставрополья, а после боя под населенным пунктом Виноградное вернулись обратно. Потом только шли вдоль Терского хребта. Когда задерживались на стоянке пять-семь дней, то приезжали так называемые учителя из вышестоящего штаба и умничали: «Где карандаши, ручки, тетрадки у солдат?» Как только начиналось передвижение и боевая работа – этих учителей уже не было…

Как некоторые офицеры занимались коммерцией: сдавали гильзы на цветмет, а на вырученные деньги закупали водку, сигареты… И этим благом пользовались избранные… А по возвращении с войны получали медали «За отвагу», ордена Мужества…

А батарею я сдал по просьбе командира дивизиона, т. к. он сказал, что ему нужен сейчас командир взвода связи.

«Приступили к выдаче оружия…»

Виталий Заврайский, командир 4-й мотострелковой роты, гвардии старший лейтенант:

– В начале сентября 99-го я вернулся из отпуска и вклинился в подготовку к показным учениям. Но на следующий день нас, офицеров и прапорщиков, собрали в палатке командира батальона, где объявили, что учения прекращаются.