Прошло сорок секунд боя. Командир первым сделал почин. Он отколол от строя ведущего «Юнкерса» и зажег его меткой очередью. Потеря флагмана заставила немцев заметаться и вести себя менее уверенно. Один из них несколько приотстал. Воспользовавшись моментом, я почти вплотную подошел к пикировщику и нажал гашетку общего огня. «Юнкерс» вспыхнул и, дымя, пошёл к земле. В это время один из наших летчиков свалил третьего немца.

Три сбитых немецких самолёта! Для начала это было неплохо. «Юнкерсы», вытянувшиеся уже было в пеленг, не смогли образовать круг. Беспорядочно, не целясь, они сбросили бомбы и стали уходить во-свояси. Мы начали преследование. Но в этот момент с земли последовало новое предупреждение:

– На подходе сорок бомбардировщиков. Атаковать!

Положение для нашей группы складывалось не блестяще. Пробыв изрядное время в бою, мы уже значительно израсходовали боеприпасы, В перспективе же предстоял еще один бой. Кроме того, в момент получения радиосигнала нас неожиданно атаковали «Мессершмитты». Один из них неожиданно зашел ко мне сзади. Мимо борта машины прошла огненная трасса. Спасибо напарнику – пилоту Мухину. Искусным манёвром он спас положение и мастерски отсек немца.

Между тем новая группа «Юнкерсов» приближалась к полю боя. Она шла плотным строем, прямо на нас. В эту минуту я подумал: «Они ходят большими группами, а мы деремся с ними шестерками и восьмерками? Ведь на наших аэродромах сосредоточено множество истребителей. Вот бы сейчас поднять их всех в воздух!»

Позже, анализируя первые дни воздушного сражения над Курской дугой, я понял, что сколь ни соблазнительна была эта мысль, она была все-таки глубоко ошибочной. Да, в те часы наши истребители действовали небольшими группами. Но они появлялись в воздухе непрерывно и, чередуясь между собой, били врага всюду, где бы он ни появлялся.

Одновременный подъём всех наших истребителей в первые часы сражения был бы ошибкой потому, что немцы, расположив свои аэродромы у самой линии фронта, также старались действовать непрерывно.