Порта довольно ржет и предлагает девушке место на гнилой скамье, где мы сидим.

Девушка смеется, смех ее звонко отзывается в лесу. Она стоит спиной к солнцу, мы видим ее тело силуэтом. Ее серая форменная юбка сшита из тонкой, прозрачной ткани. Нам хотелось бы. чтобы она всегда стояла там. Волосы у нее длинные, золотистые, как спелая пшеница.

Девушка не говорит по-немецки, и нам приходится объясняться с ней на странной смеси языков. Порта что-то говорит, — как утверждает, по-фински, но девушка его не понимает.

По реке идут всплески. Словно от громадных дождевых капель.

— Стреляют, — лаконично говорит Грегор. — Пустая трата времени.

— На таком расстоянии пустая трата боеприпасов, — говорит Старик, раскуривая трубку с серебряной крышечкой.

Всплески словно бы гоняются по реке друг за другом.

— Не боитесь? спрашивает, оглаживая юбку, девушка-солдат.

— Нет, — беззаботно смеется Порта. — Они жалки, эти помешанные на стрельбе недоумки!

— Раньше я ни разу не видела, чтобы они стреляли, — говорит она, вытягивая шею, чтобы получше видеть.

— Можно подойти поближе, — предлагает Порта, помогая девушке встать. Мы здесь смеемся над ними!

— Можете меня сфотографировать? — спрашивает девушка, протягивая «лейку» Хайде. И садится на холмик.

Хайде делает снимок, стараясь, чтобы всплески от пуль на реке попали в кадр.

— Снимись между мной и Малышом, — кричит Порта с широкой улыбкой.

Девушка смеется и обнимает их за плечи.

Хайде приседает, как профессиональный фотограф.

Разрывная пуля сносит ей половину лица. Порту обдают ошметки плоти, кровь и осколки костей. Оторванное ухо висит на груди Малыша, как медаль.