С Туманом я познакомился в 1962 году на стадионе. В Лужниках гремел футбольный май. Теперь уже точно не скажу, какие команды встречались тогда. Кажется, донецкий «Шахтер» и московский «Спартак».

После первого тайма, в перерыве, была показана сценка из тревожной жизни границы. «Нарушитель», по следам которого шла собака, открыл огонь. Пограничник ответил очередью из автомата и бросился на землю. Легла и собака. Теперь они не бежали, а ползли. Где-то возле ворот собака, словно стремительно посланный мяч, понеслась вперед, рассекая широкой грудью воздух. Она в несколько прыжков догнала «нарушителя» и повалила. «Гол», как видите, был забит.

Когда начался второй тайм, старшина-пограничник и собака сели на восточной трибуне, неподалеку от нас. После футбольного матча я познакомился с пограничником.

— Старшина сверхсрочной службы Дунаев, — представился он.

На груди старшины сверкали два значка «Отличный пограничник» и медаль «За отличие в охране государственной границы СССР». Рядом отливал позолотой Туман — на собаке было надето ожерелье из сорока двух золотых и пяти серебряных медалей.

Узнав о том, что старшина воспитал собаку еще в юности, до армии, я подумал, что неплохо бы написать об этом очерк или даже документальную повесть. Теперь вот она перед вами.

Работая над повестью, я часто встречался с ее героем, а точнее с двумя героями — старшиной Вячеславом Дунаевым (он учился в высшем учебном заведении и жил в Москве) и с Туманом. Когда же кто-либо из нас был в отъезде, приходилось прибегать к почте. Как-то я поинтересовался в письме, почему Туман хромает. Вот что рассказал Дунаев.