— Эх ты, десантник. За туманом серые тени видишь? Это — душманы. О! Слышишь лошадь заржала? И не жми ты автомат, стрелять еще не скоро придется. Наше оружие сейчас глаза, — все также шепотом поучал Зорин.

Андрей до рези всматривался в пелену тумана, однако так ничего и не разглядел, но, судя по тому, как приготовились ребята из его взвода к бою, душманы были на тропе.

— Нам бы туда, — кивнул он вниз, где за камнями притаились десантники.

— У каждого свое место. Мы, может быть, сейчас на самом ответственном участке — спины ребятам прикрываем, чтобы «духи» в тыл не зашли, — не без гордости заметил Зорин.

Андрей понимал это, но все равно хотелось вниз, где все, где скоро закипит бой. Он неожиданно поймал себя на том, что озноб прошел, щеки и уши горят, а тело напряглось, как перед схваткой на ковре. Наконец, он увидел их. Сверху и вьючные лошади, и люди казались карликами. Командир роты, ставя задачу перед выходом в горы, говорил, что по данным ХАДА — афганской разведки, караван с оружием будет состоять из тридцати вьючных лошадей и до сотни воинов сопровождения и охраны. Но Андрей насчитал уже более сорока лошадей и свыше сотни душманов, а из тумана появлялись все новые и новые "воины ислама".

— Сколько же их? — невольно вырвалось у Андрея, на что Зорин только озадаченно хмыкнул.

И вдруг тишину раннего утра вспорола автоматная очередь. Ее Андрей ощутил просто физически, ибо нервы были напряжены до предела, а прозвучала она без сигнала.

— Плохо дело…, — Зорин зло выругался и, передернув затворную раму пулемета, приготовился к бою. — У кого-то из парней нервы не выдержали. Теперь держись…

Андрей больше ничего не расслышал: выстрелы, уханье гранат, многократно умноженное и усиленное эхом, обрушились на него.