Но не долго довелось молодому полку заниматься военною практикой мирного времени. В ту замечательную эпоху и гвардия и apмия наша были проникнуты каким-то неoбыкновенным воинственным духом. Суворов с его битвами в Италии и гигантским переходом через Альпы не успел еще сделаться отдаленным преданием: сподвижники его, от генерала до солдата, еще и здравствовали, и служили в рядах войска; всего только пять лет отделяли нас от событий Нови, Требии, Сен-Готарда и Чертова Моста. Наполеон меж тем одерживал невероятные успехи, к которым ревниво относились наши закаленные воины и жаждали отомстить за неудачи своих собратий с Римским-Корсаковым в Швейцарии и с Германом в Голландии. Поэтому и офицеры, и солдаты с нетерпением ждали войны, которая при тогдашних обстоятельствах действительно чуть не каждый день легко могла вспыхнуть. С самого воцарения императора Александра Павловича политические обстоятельства были смутны. Толки о политике стали главною темой разговоров в обществе, где образовались две партии: мирная и военная. Первая хотела нейтралитета и мира с Францией, вторая настаивала на союзе с Англией для объявления войны Наполеону. Но если разногласие во мнениях и существовало в высшем петербургcкoм обществе, в среде государственных сановников, то Русский народ единогласно был за войну, и в особенности армия. Множество молодых людей вступали в новоформировавшиеся или преобразуемые полки. Ежедневно ждали повеления выступить за границу. Все готовились к войне — и война вскоре была объявлена.

II

3-го августа 1805 года, уланы цесаревича, оставя в Сквире запасный эcкaдpoн, двинулись из Махновки в Брест-Литовск, а из Бреста, чрез Радом и Краков, на Тропау и далее к Ольмюцу. Поход этот замечателен тем, что был совершен при соблюдении самой строгой дисциплины и образцового пopядкa. Казалось, будто полк идет не на войну, а на парад, и таким же точно образом сломала этот поход и вся pyccкaя гвардия, о чем впоследствии не раз с похвалой отзывался цесаревич Константин Павлович.