Мааст снова перенес внимание, словно бог-дилетант, подгоняемый тем, что творит.

Была взорвана еще одна электростанция (двух фугасов хватило, чтобы стереть ее с лица земли и поджечь вокруг большую территорию); угасавшему пожару в доках тоже пришлось добавить силы парой зажигательно-разрывных.

Возбуждение Мааста нарастало. Он опустил свой вертикальник до тысячи двухсот метров над городом. В его голове зародилась идея. Он слишком высоко… слишком сторонний наблюдатель. В горле пересохло, тело покрылось испариной. Он перевел автопилот машины в режим медленного, но неуклонного снижения. Почти незаметно для постороннего наблюдателя самолет начал падать.

Но он был еще высоко.

Еще цели. Его рука стала влажной от непрерывного переноса пальцев с тумблеров радиосвязи на селектор выбора ориентиров и обратно. Рисунок уничтожения начинал приобретать форму.

На окраинах города, почти у подножия гор, дома надвигались друг на друга, забираясь на задние дворы соседних, отвоевывая у них пространство. Здесь разрывные гранаты разбрасывали пламя, словно пыль. Дрожащие шрамы огня расползались по кромке города, постепенно соединяясь в длинные, похожие на удары плетью, полосы. Эти оранжевые полосы вяло перекатывались, приближаясь к еще нетронутым огнем пригородным кварталам.

– Капитан Мааст, сэр! – вмешался в его упоение зрелищем голос Андрика.

– В чем дело? – рявкнул он, позабыв, что лейтенант в равной с ним мере способен потребовать внимания к своей персоне, пока идет уничтожение.

– Сообщение о ракетных установках. Они будут здесь завтра к вечеру.

– Черт с ними, – ответил Мааст.

Самолет вертикальной посадки все еще медленно падал. Оборвав связь с Андриком, он проверил высоту. 1140 метров. Машина уже ниже лагеря.