Андрик молчал. Не заподозрил ли он неладное?

– Я возвращаюсь в лагерь. Приготовьте место для посадки.

Пауза.

– Принято. Сэр.

Заговорил Таарук:

– Капитан Мааст.

– Да. Таарук?

– Дайте нам цели для бомбардировки. Мои люди возбуждены. Они горят желанием покончить с городом.

Мааст снова поглядел в смотровое окно, вспомнив одну из первых своих ликвидаций, когда командовал батареей минометов. Возбуждение, которое вызывали зажигательные мины, падавшие с большой высоты на головы истреблявшихся, было заразительным.

– Огонь по собственной воле. Без конкретных ориентиров.

– Принято. Никаких ориентиров. Тотальное уничтожение.

– Тотальное уничтожение, – эхом отозвался Андрик.

Мааст поднялся с кушетки и его бросило на переборку. Лежа ничком, он не отдавал себе отчета в том, как сильно швыряет самолет вертикального взлета в бушевавших над городом восходящих потоках и воздушных ямах.

Он добрался до пульта управления, снял автоматический режим и повел машину вручную.

Пожар распространялся по городу с ужасающей скоростью, с ревом стремясь к его центру. Неимоверной силы ветер со скоростью пары сотен километров в час бушевал над долиной и в городе, забавляясь с огнем и распространяя пожар в ускорявшемся темпе.

Он повел машину прямо вниз к площади, целясь на небольшое открытое между зданиями пространство. В тридцати метрах от земли он замедлил посадку и со свойственной только военным точностью приземлил машину в центре площади носом на север.

Он поднялся из кресла прошел по грузовому отсеку и открыл задний люк. Затем спрыгнул на землю.

Пламя он видеть не мог, небо во всех направлениях было окрашено в жуткий желтый цвет. Неподалеку разорвался снаряд, вероятно фугасный. Воздуха, казалось, вообще не было. Здесь, в самом оке урагана огня не было не только ветра, но и малейшего движения воздуха.