— Ваше согласие, мой фюрер.

— Вы его уже получили. Еще?

— Я хотел только предупредить, что тщательная подготовка акции будет стоить…

— У вас нет денег? Кто-нибудь ограничивает?

— Нет, но…

— Никаких «но». Во что бы это ни обошлось, конечный результат стоит того.

— Сегодня я еще раз убедился в этом.

Гитлер повернулся и поплелся назад, к мольберту.

— Вы хорошо продумали операцию? — спросил, не останавливаясь.

— Сейчас ее обстоятельно отрабатывают.

— Строжайшая конспирация, — предупредил Гитлер как-то утомленно: взрыв эмоций не прошел бесследно. — Крайне ограниченное число лиц должно знать о подлинной цели. Даже Геринг…

— Да, мой фюрер, даже Геринг ничего не будет знать. Кроме вас и непосредственных участников акции в курсе дела будут двое или трое.

— Кто они?

— Скорцени, мой фюрер, и еще…

— Это уже в вашей компетенции, Эрнест.

Они подошли к мольберту, и Гитлер устало опустился на стул. Сказал спокойно:

— Пусть вам повезет, Эрнест. Знайте только, акция должна осуществиться во что бы то ни стало!

— Я понял вас, мой фюрер.

Гитлер взял кисть, долго вглядывался в картину и наконец сделал небрежный мазок.

— Думается, так будет лучше, — сказал, будто и не было только что разговора о диверсии и единственное, что тревожит его, — цвет неба на картине. — Я подарю вам, Эрнест, именно эту акварель, если, конечно, получится. С благодарностью за радость, которую вы принесли мне сегодня. Вы спешите, обергруппенфюрер?

— Да. — Кальтенбруннер щелкнул каблуками. — До встречи, мой фюрер. Хайль! — Повернулся и пошел не оглядываясь, и только гравий монотонно шуршал под тяжелыми шагами.

3