Холодные глаза здоровяка-фельдфебеля внимательно ощупали фигуру Шульце, не пропустив ни множество его орденских планок, ни Рыцарский крест Железного креста, который криво свисал на ленточке, обмотанной вокруг его открытой шеи.

— А что же именно они сказали? — осведомился он.

Офицер Генштаба принялся объяснять фельдфебелю, как его оскорбили. Слушая его, Матц бешено хохотал — так, что, казалось, он вот-вот выпадет из своего инвалидного кресла.

— Иди и наложи кучу дерьма где-нибудь на свежем воздухе — вот что предложил мне этот субъект — тот, что поменьше ростом, — заключил трясущийся от ярости офицер. — Этот негодяй предложил пойти и наложить кучу дерьма офицеру Генерального штаба!

В эту секунду Матц выплеснул из ночного горшка все пиво, что там было налито, прямо на элегантный китель штабиста.

— Смотрите, что он сделал! — взвизгнул офицер, стряхивая с себя капли пива при помощи своих кожаных перчаток — с таким видом, словно это была концентрированная серная кислота. — Он выплеснул на меня полный ночной горшок мочи!

Патрульные грозно сгрудились вокруг двоих эсэсовцев. Шульце попытался выставить перед собой деревянную ногу-протез, чтобы как-то защититься, но командовавший патрульными фельдфебель взял наперевес заряженный карабин. Другой патрульный также снял свой карабин с предохранителя и угрожающе прошипел:

— Лучше пройди с нами по-хорошему!

Он шагнул прямо к Шульце, готовясь схватить его своими огромными ручищами.

Но этого так и не случилось — рядом с ними внезапно с визгом затормозил большой черный «хорьх»

— Чтоб мне провалиться на этом месте! — выдохнул шарфюрер Шульце, увидев, как открылась задняя дверца автомобиля и из нее вылез мужчина с желтоватым, болезненным цветом лица; на носу поблескивало пенсне, делавшее его похожим на школьного учителя. На его черном генеральском кителе не было видно ни одной награды, кроме Имперского спортивного значка в бронзе. — Это же сам рейхсфюрер!