— Похвально, весьма похвально, — проговорил Гиммлер голосом, в котором неожиданно послышались слезы, и промокнул свои внезапно увлажнившиеся глаза. Рейхсфюрер был весьма эмоционален во всех вопросах, которые касались его элитных подразделений. — А вам, проклятым жеребцам, которые гарцуют в центре Берлина в то время, как на рейх со всех сторон обрушиваются смертельные опасности, следует брать пример с моих храбрых, увенчанных ореолом страдания эсэсовцев!

— Да, рейхсфюрер, — смиренно выдавил офицер Генерального штаба.

Гиммлер отпустил его пренебрежительным взмахом руки и снова повернулся к двум эсэсовцам. Выражение его вечно хмурого землистого лица стало теперь очень теплым.

— Итак, что я могу сделать для вас, мои герои? — спросил он.

Шульце мгновенно ухватился за этот шанс, почувствовав, что у них может появиться реальная возможность реализовать давнишнюю мечту — выскользнуть из тесной удушливой клетки столичного госпиталя «Шарите».

— Рейхсфюрер, мы хотели бы как можно скорее вернуться в наш родной батальон.

— Как называется ваш батальон?

— Он называется штурмовой батальон СС «Вотан», — рявкнул Шульце, точно стоял сейчас на парадном плацу в Зеннештадте.

Лицо Гиммлера расплылось в улыбке.

— А, «Вотан»! — воскликнул он. — Я слышал лишь самые великолепные отзывы об этой части!

Тем не менее, когда рейхсфюрер сделал знак Шульце, чтобы тот подошел ближе к нему, гамбуржцу показалось, что в глазах Гиммлера затаилась некоторая растерянность.

— Ваш батальон находится в районе Дьеппа, шарфюрер, — мягким голосом пояснил Гиммлер.

— Дьеппа, рейхсфюрер? — переспросил Шульце.