Врач и его помощники спрыгнули на землю и задвинули дверь.

Поезд простоял до утра. Но завтрак принести нам забыли. Мы ругались.

Утром летчик был еще жив. Однако за ночь один раненый умер. Двое подрались из-за его сапог. И неудивительно, сапоги были прекрасные. Наверняка сшитые на заказ еще до войны. С более высокими голенищами, чем у форменных. С легким мехом внутри. Завладел ими фельдфебель из железнодорожной артиллерии. Своему сопернику, унтеру-пехотинцу, он нанес удар в челюсть, заставивший того на время забыть об обуви.

— Замечательные сапоги! — торжествующе воскликнул фельдфебель, поднимая их, чтобы дать всем возможность полюбоваться. Увлажнил их дыханием и потер рукавом. — Господи, как я буду ходить в них! — произнес он с улыбкой, поглаживая хорошие сапоги.

— А свои натяни на мертвого, — предостерег кто-то. — Иначе можешь быстро лишиться их.

— Это как понять? — удивился фельдфебель, пряча сапоги под солому. — Хотел бы я видеть, кто посмеет к ним прикоснуться!

Он походил на собаку, оберегающую доставшуюся кость.

— Ну, если забудешь натянуть на мертвого сапоги, быстро узнаешь, кто посмеет, — рассмеялся тот же человек. — Охотники за головами

— Да ну к черту! — запротестовал фельдфебель. — Ему эти сапоги больше не понадобятся.

— Тебе тоже, — спокойно сказал знаток судебных порядков. — У тебя есть пара армейских.

— Это же дерьмо. В этих дрянных чеботах ходить невозможно.

— Скажешь это охотникам за головами, — засмеялся другой раненый, бледный, с холодным взглядом. — Они будут лупить тебя, пока не дашь письменного признания, что получил от Адольфа лучшие сапоги на свете.

Фельдфебель промолчал. Образумился. И с бранью натянул старые чеботы мертвому на ноги.

Через час мертвец не смог бы узнать своего обмундирования. Его заменили всевозможные чужие вещи.

Хун, унтер-офицер с раной в животе, снова попросил воды. Легионер протянул ему кусок льда. Тот принялся жадно сосать его.