– Да… особенно – ваших цветов прекрасных!.. Нечего сказать, хороши цветы… Просто какие-то шишки! – ядовито заметила Крапива. – Вот у Чертополоха так цветы, а тут – колючие шишки.
Крапива и Репей частенько ссорились между собой, ссорились просто так, от нечего делать. Чертополох обыкновенно молчал и вступался только тогда, когда Репей очень уж начинал хвастать. Положим, и Крапива была хороша, – всех бы жалила; но что вы поделаете с женщиной, когда она желает сердиться?
А весна шла быстрыми шагами. Солнышко так и пригревало оттаявшую землю. Огород и задворки, заглушенные сухим бурьяном и сорной травой, начинали принимать веселый вид, точно принаряжались к какому-то празднику. Везде показывалась светлая весенняя зелень, точно развертывался дорогой бархатный ковер… Поднималась молодая крапива, чертополох, репей, лебеда. Все эти сорные травы росли с необыкновенной быстротой, как будто стараясь перегнать друг друга. Скоро выглянул желтым глазком Одуванчик и крикнул:
– Здравствуйте, братцы!..
Одуванчик был славный малый, а главное, ни с кем не ссорился. Растет себе и радуется. Его все любили, а особенно серебристая Лебеда, тоже скромная и безобидная травка. Они так и росли вместе, как брат с сестрой.
– Ты меня любишь, Лебеда? – шепотом спрашивал Одуванчик вечером, складывая свой желтый цветочек.
– Ах, очень, очень люблю!.. – признавалась тоже шепотом Лебеда, опуская свои зеленые листочки, точно посыпанные серебряной мукой. – Вы такой вежливый, Одуванчик, не то что Репей или Чертополох. А Крапивы я боюсь, – она такая злая. Я стараюсь всегда быть подальше от нее…