– Ранен? Васильев – вместе с ним в кабину, за руль. Я поведу «Урал»!
– Нет, я сам! – Сержант выпрямился, оторвал руки от лица. По щеке его текла струйка крови. – Я – сам!
Снова загрохотал крупнокалиберный пулемет, сержант, словно подброшенный, метнулся в кабину горючевоза, лейтенант – за ним: раненого нельзя оставлять одного за рулем. Уже с подножки своего «Урала» Васильев увидел: из цистерны, на высоте человеческого роста, серебристо переливаясь, бьет струйка керосина и темным пятном расползается по серой дороге.
Он трогался по всем правилам, очень осторожно, очень медленно, и верный товарищ «Урал» не подвел Васильева: уже через минуту движения удалось перейти на вторую передачу. По счастью, участок дороги оказался ровный, лишь за поворотом возник небольшой подъем, и Васильев взял его с разгона. Теперь оба бронетранспортера шли рядом, свирепым огнем отвечая на каждый выстрел с гор. Васильев будто сросся со своим автомобилем, чувствуя его предельное напряжение, неустанно помогая ему расчетливой работой педалей, руля, коробки передач, и просил его, просил, как человека, выдюжить, не перегреться, не заглохнуть.
Колонна стояла на открытом плато, поджидая отставших. Теперь грузовики находились в безопасности, и одна из боевых машин пехоты выдвигалась из головы колонны в хвост. Увидев идущий «Урал» с бензовозом на буксире, летучку и бронетранспортеры, экипаж остановился на обочине, нацелив пушку на опасный хребет. Душманы больше не стреляли. Их крупнокалиберные пулеметы были уничтожены в первые минуты боя, а для винтовок и автоматов цель, вероятно, стала недоступной. В колонне тогда еще не знали, что банды, напавшей на них, к тому времени, по сути, уже не существовало…
Васильев затормозил, распахнул дверцу. Летучка технического замыкания остановилась рядом, ремонтники сразу бросились к цистерне, начали забивать пробоины, им помогал лейтенант Лушин. Только сейчас Васильев подумал, что поврежденный горючевоз мог вспыхнуть и тогда связанный с ним «Урал» тоже был бы охвачен смерчем огня. Фельдшер из состава замыкающей бронегруппы обрабатывал пораненную щеку сержанта, утешая: