Полчаса ещё не прошло, когда машина подъехала к запруде. Исаев оценил обстановку на ходу, экскаватор остановился у начатой отводной канавы, и его железная рука сразу ожила. Исаев выпрыгнул из кабины, общим жестом поприветствовал расступившихся крестьян, подхватил брошенный кем-то кетмень.

– Надо спасать плотину, здесь мы теперь лишние!

Его поняли, толпа крестьян двинулась за советским майором. Оглядываясь, они видели, как стальные зубы ковша вонзились в твердую землю и отводная канава стала увеличиваться на глазах. Общими усилиями плотину отстояли, да и спасать-то её пришлось каких-нибудь четверть часа. К этому времени экскаватор разрушил перемычку, и бурлящий поток воды, минуя поле, устремился в большой арык, превратив его в целую речку.

Афганцы обступили советского майора и солдата, прижимая руки к груди, благодарили:

– Ташикор! Ташикор! Мы не забудем этого.

Подошел старший с деньгами в руке, Исаев остановил его твердым жестом:

– А вот это совсем ни к чему. Вы нас обижаете. Мы выручаем друзей не за бакшиш, а по долгу товарищества.

Афганец смущенно топтался с деньгами в руках, неуверенно посмотрел на солдата.

– Может, он возьмет?

Отирая потное лицо, тот засмеялся:

– Мы с товарищем майором одной веры. А от водички ключевой я бы, пожалуй, не отказался.

Крестьяне уже несли виноград, молоко и лепешки. Посреди поля, спасенного от наводнения, начался маленький праздник. Говорили седобородые аксакалы, говорили молодые мужчины – о том, как силён и непобедим человек, имеющий бескорыстных, верных друзей.

– Мы сами знаем, мы будем говорить другим: когда русские рядом, беды не бойся! – Эти слова старого афганца, сказанные на прощание, майор Исаев увозил в памяти.

Случай обыденный, но в такой вот обыденности чаще всего завязываются ниточки отношений, понимания, доверия, перерастающего в искреннюю большую дружбу между советскими воинами и афганским населением.