«Понял», — небрежный кивок и, обогнув пулемётчика, я поспешил вперёд к вызывавшему меня Прищепе. Мыслей типа «что стряслось, сто случилось», не было. Потребовался, значит надо.

— Чи, — выйдя из-за кустов, я остановился и окликнул всматривающегося вдаль Александра. Он повернулся в мою сторону и молча кивнул себе за спину — причина его вызова была мне уже ясна. Восточная сторона хребта, с которого мы спускались, совершенно неожиданно срывалась в довольно крутой обрыв, тянувшийся и вправо, и влево настолько, насколько хватало глаз.

— Вот, — ствол автомата качнулся из стороны в сторону.

— Вижу, — я медленно переваривал увиденное. Конечно, можно было продолжить движение по хребту, но имело ли это смысл? Я сделал пару шагов назад.

— Ляпин, верёвки! — боец кивнул и скрылся в листве. Вернулся он несколькими минутами спустя с большим мотком верёвки, взятой во второй тройке.

— А обвязки?

Боец растерянно сморгнул, а я махнул рукой.

— Бог с ними. Прищепа, — позвав Александра, я принялся быстро разматывать принесённый моток, ровными рядами укладывая на землю распутываемый фал.

— Держи, — закончив с разматыванием, я протянул оставшийся в руке верёвочный конец подошедшему Григорию Ляпину и ещё раз взглянул в сторону обрыва. Он всё-таки был не настолько крут, как показалось в самом начале, так что по нему вполне возможно было спускаться, используя верёвку лишь как дополнительную опору. — Саша, — снова позвал я уже начавшего обвязывать себя Прищепу. — Привяжешься, вокруг вон того дерева обойди, — и показав на стоявший в метре от обрыва изогнутый ствол бука, я принялся проверять надёжность завязанного бойцом обвязочного узла.

— Порядок! — И как напутствие: — Не спеши. Тушин к обрыву — низину на прицел. Ляпин, на страховке.

Тот кивнул и, перехватив тянувшийся за Прищепой фал, стал потихоньку стравливать его вслед за медленно опускавшимся вниз Александром.