— Батура, — больше руками, чем звуками, — предупреди наших, пусть рассредоточатся. — И повернувшись к пулемётчику одним движением губ: — К бою! — мой шёпот растворился в дуновении ветра. Довыденко сморгнул и начал разворачиваться, чтобы вернуться на оставленную позицию. Я вознамерился двинуться следом, но…

— Не стрелять, пропустить! — жёстко воспротивился моим намерениям стоявший в шаге от меня фешник. Я метнул взгляд в его сторону. На лице Тарасова не было ни страха, ни растерянности, ни сомнения в правильности своих действий. Именно поэтому я промедлил лишь одну долю секунды, прежде чем сделать выбор.

— Хорошо, — фешник удовлетворённо хмыкнул, я же, придержав Довыденко за руку и наклонившись почти к самому уху, напомнил: — Без команды огня не открывать! — Зачем я это сказал, даже не знаю, ведь всё было понятно и так.

Несколькими секундами позже, сместившись чуть вверх по склону, мы распластались на земле, вжались в неё, и осторожно, двумя пальцами, оттянув предохранители (не дай бог, чтобы щёлкнули) опустили их вниз. Но для чего было это делать, если мы вознамерились пропустить своих противников мимо? Как любил говаривать Шерлок Холмс, всё элементарно, ибо не стрелять, оно, конечно, не стрелять, но если бандиты сместятся ближе к обрыву, выбора у нас не останется.

Зелёная шапочка впереди идущего бандита уже мелькала на горизонте, когда к нам присоединился Батура.

— Всё сделал! — учащённо дыша, прошипел он.

— Т-с-с-с, — предостерегающе поднеся палец к губам, я взглядом указал на показавшегося уже по плечи моджахеда.