— …Вторая давно выходила на связь? — словно случайно поинтересовался у сидевшего за картой ОРОшника заглянувший в помещение ЦБУ комбат.
— Два… нет, час… — старший лейтенант Иван Чубин взглянул на часы. — Час сорок пять назад.
— Координаты? — командир отряда подошёл ближе, и старлей, вместо ответа коснулся кончиком остро оточенного карандаша точки на карте.
— Здесь.
Подполковник Трясунов вгляделся в сетку координат, задумчиво постоял, затем едва слышно вздохнул и больше ничего не говоря, пошёл прочь. Его терзали тревожные мысли. Не то, чтобы это задание вызывало у него какие-то особые опасения, вовсе нет, но подполковник уже устал терять своих подчинённых. Чтобы сосчитать всех погибших, не хватало пальцев рук. Каждый одиннадцатый разведчик — спецназовец его отряда за неполные пять месяцев ушёл в вечность… Спецназ не должен нести таких потерь. Во всяком случае, не здесь, не на этой войне. Не для такого противника и не для таких войн его создавали и пестовали.
Трясунов вышел на плац, окинул взглядом вмиг подтянувшихся дневальных, и сердито пнув подвернувшийся под ногу камень, направился к своему жилищу.
«Крайняя командировка», — восточный ветер запутался в его непривычно длинных для современной армейской стрижки волосах. — «По приезду пишу рапорт. Хватит, на пенсию. Выслуга есть. Квартира есть. Устал. Эта война не для меня».
Ветер принёс запах дыма. Подполковник, на мгновение задержавшись на входе, осмотрелся по сторонам в поисках источника возгорания, но ничего не заметив, толкнул рукой дверь и вошёл в полутьму жилого помещения. Неяркая лампочка освещала увешанную коврами комнату, на полу тоже валялась пара ковров с длинным ворсом. Комбат, не снимая обуви, прошествовал по ним к стоявшей в углу кровати, с задумчивым видом плюхнулся вниз, от чего туго натянутые пружины жалобно заскрипели, обхватив лицо руками, надолго задумался.