«А, была не была!» — я вытащил из разгрузки нож и, опустив руку вниз, на уровень пояса, с силой вонзил его в во влажный слой глины. Теперь, опираясь на его рукоять, я лёг всей поверхностью груди на склон, отпустил верёвку и, стараясь не отрываться от почвы, заскользил вниз. Доли секунды, и я повис на высоко поднятой вверх руке. До земли метров восемь. Теперь оставалось самое трудное — вырвав нож, успеть снова вонзить его достаточно глубоко в почву и остановить падение. Я почувствовал, как мне стало жарко. Сосредоточившись, я чуть раскачал клинок и, вырвав, коротким замахом вонзил его снова. На этот раз лезвие вошло не так глубоко. Едва моё скольжение остановилось, как он вывернулся из глины, и я снова пришёл в движение. Мой следующий удар, скользнув по выступившему из земли камню, не достиг цели. Я спешно отвёл руку и снова ударил. Но тщетно. Под тонким слоем глины оказалась обширная скальная поверхность. Ещё удар, и рукоять едва не выскочила из моего кулака. Поняв, что мои усилия бесполезны, я ухватил нож двумя руками и, направив остриё в поверхность склона, нажал на него изо всех сил. Со скрежетом металла о камень я продолжил скользить вниз. Но, видимо, моё движение всё же замедлилось — вместо ожидаемого жёсткого удара, когда, кажется, что мышцы отслоились и рухнули в ботинки, я почувствовал лишь небольшой толчок. Мои колени согнулись вперёд и довольно больно ударились о стену обрыва. Плечи под тяжестью заброшенного за спину автомата и разгрузки опустились вниз. Я фыркнул, отдуваясь от запорошившей мои глаза глины и, утвердившись на мягкой почве, развернулся лицом к всё ещё стоявшему неподалеку фешеру.