— Они уйдут… Поймут и уйдут… — словно заклинание бормочет враз сникший, сгорбивший широкие плечи начальник расчета.

— Курс самолета без изменений, — упорно не отрываясь от экрана ТОВа бесстрастно сообщает второй оператор.

Первый оператор ощерившись в злой волчьей ухмылке тянется к командирским приборам.

— Выдал питание на вторую балку, есть готовность, — хрипло сообщает он в темноту боевого отделения. — Может быть еще успеем…

Уже расстопоренная кнопка «пуск» легко уползает в металлическую поверхность пульта под решительным нажимом заскорузлого пальца. Рев запускающегося движка над головой, мерное покачивание тридцатитонной махины. Начальник расчета вновь было дергает рукой, но как-то вяло, расслаблено. Его попытку, сделанную скорее просто для очистки совести, чем для того, чтобы получить какой-то реальный результат, без труда блокирует первый оператор. Он крепко сжимает безвольную кисть в своих жестких пальцах и приблизив лицо вплотную к белеющему в полутьме боевого отделения пятну лица начальника расчета тихо, но внушительно произносит:

— Хватит, командир, мы и так сделали для них все, что могли… Своя рубашка ближе к телу. Лучше четыре их трупа, чем четыре наших, какие бы они там замечательные парни не были.

Горящие транспаранты и контрольные лампы отбрасывают на лицо первого оператора красноватые блики, отражаются в его прищуренных глазах сполохами всепожирающего адского пламени. Начальник расчета молча закрывает глаза и откидывается в своем кресле.

— Наблюдаю подлет, — каким-то не своим мертвым голосом произносит второй оператор.

И секунду спустя безвольно уронив руки и с трудом сглотнув подступивший к горлу комок добавляет: