Два любимых зеленых глаза превратились в чекрамскую «зеленку», расстреливающую в упор.

— Что ты о себе возомнил?! Думаешь лучше тебя нету?

Есть. Все лучше меня.

Кто-то тупым зазубренным ножом режет мою душу.

А я улыбаюсь. Маска, прикипевшая к лицу.

Ствол смотрит мне в глаза. Каждую щербинку на нем знаю наизусть. Спасибо Димка, старый верный друг, лучшего подарка сделать просто невозможно. Рву скобу «ТТ» как в последний раз.

…Родился я в глухой деревушке Витебской губернии в 1966 году. Был я внебрачным сыном — а вы знаете, что такое быть внебрачным сыном в середине шестидесятых? Дед мой, запивший от невыносимого позора, договорился со своим фронтовым другом, что тот заберет меня как только я родюсь, и утопит. Судьба, предопределенная заранее. Мать, вцепившись в жалкий комочек, который станет Мною, не отдала.

В 24 дня от роду я заболел воспалением легких.

— Не жилец… — сказал врач.

Дед, прижимая меня к своей груди, баюкал и умолял:

— Не умирай, Игорюшка, прошу тебя: не умирай!

А я, метаясь в горячечном бреду, смотрел на него бессмысленными мутными глазами и… улыбался.

Сухой щелчок. Привычным движением выщелкиваю обойму и смотрю на латунную ухмылку патронов. Передергиваю ствол — патронник выбрасывает несработавшую смерть. Неверяще смотрю на щербатую насечку. Осечка, которая бывает раз в десять лет. Защелкиваю обойму и досылаю патрон в ствол.

Долги розданы, жизнь закончена.

— Ты знаешь, в чем твоя проблема? — кричала Ты мне в лицо.

Знаю. В списке людей, которых я люблю, нет одного человека.