Был на нем и лейтенант Александр Беляк. Ему еще не приходилось бывать на азиатском застолье, и порядок подачи блюд удивил. Сначала пили чай с восточными сладостями, сушеными абрикосами, изюмом, орешками, потом (уже под наш «чай с градусами») подали на блюдах сваренную картошку, крупно нарезанную и уложенную горкой, поверх которой лежали объемные куски вареного мяса и головки чеснока, а в завершении обеда, как вершина праздничного застолья, принесли плов. Настоящий азиатский плов с душистыми приправами, ребрышками молодого барашка и сочными кусочками курдючного сала, которые таяли во рту.

— Чудной народ! Даже еда у них подается совсем не как у людей, а все шиворот на выворот, — многозначительно изрек изрядно подвыпивший Василий Друзьякин. — Азиаты они и есть азиаты, но плов пища отменная, то, что надо!

— Ну, ты даешь, Вася! — сказал Гусаков осуждающе. — Пожрал на халяву и ерничаешь! Нет бы благодарность людям высказать.

— Так они ж по-нашему не понимают ни бельмеса! — отпарировал с улыбкой штурман. — А попить после плова не мешало бы.

— В чем же вопрос, Вася? Медные кружки тебя ждут!

И летчики дружно рассмеялись.

С кружками приключилась забавная история.

В первый же день, едва успели приземлиться и определиться где и что, шустрый штурман эскадрильи совершил полную разведку по всему полуподвальному помещению и к приятному удивлению обнаружил в конце длинного коридора действующий туалет-умывальник, сооруженный на азиатский манер. Здесь же в коридоре стояла бочка с водой, на случай отключения трубы водопровода, а на полке громоздились большие медные кружки. Наши летчики, не знакомые еще с бытом афганцев, вертели кружки в руках, не подозревая об их прямом предназначении.

— Гляди, какие старинные, — удивлялись пилоты.

— Они, афганцы эти, похлеще нас водохлебы, — Василий Друзьякин со знанием дела, взвешивал в руке медную кружку. — Почти литр можно ей зачерпнуть.