— Надо же!… — с облегчением вздохнул Сыровегин. — К своим угодил? Так, что ли?

— К кому же еще? Как чувствуешь?

— Я-то?

— Ты самый.

— Ничего, вроде бы. Ноги вот только. И еще поясница. Мне партизаны нужны. Срочно свяжите меня с партизанами! Это что за землянка? Где я?…

— Все в порядке, парашютист! — Охрипший человек положил свою руку на лоб Сыровегина: — Летчик твой только поторопился малость. И скорость ветра не учел. Целый день искали тебя. Что за дьявол, думаем, бурки черные приземлились — сперва одна, потом и вторая, — а самого след простыл. Весь лес прочесали вдоль и поперек, снежинку всякую перевороши ли — ума приложить не можем, куда ты девался.

— Нашли, значит, бурочки? Это хорошо! — Едва заметная улыбка шевельнула впалые, обросшие щеки Сыровегина. — Ну а меня где же черти носили?

— Мы уж лесные жители, а ты из лесных лесной! На сосне! Почти на самой макушке. Завис на постромках и замерзаешь себе преспокойно.

— Не на постромках, а на стропах, — ревниво поправил Сыровегин.

— Ну, если ты нас политграмоте начинаешь учить, стало быть, действительно тебе малость полегче, — засмеялся хрипатый. — Рассказывать дальше?

— Давай. Аккумуляторы целы?

— Все цело и невредимо. Один ты подкачал.

— А тол? А бикфорд?

— И тол, и бикфорд.

— А диски?

— Все, говорят тебе, в полной сохранности.

— Это хорошо! — Улыбка опять пробежала по лицу Сыровегина.

— Очень даже прекрасно, — отозвался хрипатый. — Вот бы еще ноги твои подлатать. Но с ногами дело хуже, с правой особенно.

— Брось! — одернул его кто-то из темного угла.