– Дайте подумать, товарищ генерал. Если разрешите, я и с ребятами своими посоветуюсь.

– Вот-вот. И я о том же думаю. Даю вам два дня на размышление. Сходите в театр, отдохните со своими хлопцами. А через два дня явитесь ко мне. Тогда и продолжим этот разговор… – Генерал снял телефонную трубку и набрал номер. – Товарищ Новаковский? Здравствуйте. У меня тут сидит товарищ Мурзин. Он только что вернулся из тыла со своими ребятами. Организуйте им отдых, выдайте деньги, продовольствие. Ясно? – И, повесив трубку, снова обратился к Мурзину: – Отдыхайте, товарищ капитан. Через два дня в десять ноль-ноль быть у меня…

Мурзину показалось, что он явственно слышит спокойный голос генерала. Он вспомнил, как вышел тогда на улицу, где его поджидали боевые друзья. Их было всего несколько человек – основное ядро партизанского отряда, – вместе с которыми минувшей зимой опустился он под шелковым куполом парашюта в районе оккупированной Одессы. Рядом с ним прошли они долгий, нелегкий путь по тылам врага, не раз смотрели в глаза смерти, терпели невзгоды и лишения партизанской жизни.

Радостью засветились лица друзей, когда Мурзин сообщил им о двухдневном отдыхе в Киеве. О предложении генерала решил пока ничего не говорить. Хотелось сначала обдумать все самому. Шумной гурьбой направились они к Новаковскому. Потом разместились в пустой трехкомнатной квартире и устроили торжественный обед по случаю благополучного возвращения в столицу Украины,

Под вечер молча шли по разрушенному Крещатику. Было еще светло. Завалы битого кирпича, щебня, суровые утомленные лица прохожих – все это напоминало о недавних страшных днях оккупации. Первым нарушил молчание, Павел Куделя: