– Дай-ка сюда этого мальца.

Янек взял щенка за шиворот, поднял вверх и подал его старику. Шарик сидел на широких, покрытых шрамами ладонях, словно шмель в чашечке мальвы. Семеныч раздвинул ему губы, заглянул в пасть, а потом стал чесать за ушами по шерсти, намокшей от дождя.

– Добрый, добрый пес из тебя вырастет. Остерег нас обоих.

– Что дальше делать будем? – спросил Янек. – Вы сможете идти?

Старик встал, сделал шаг вперед, потом назад и снова сел.

– Трудно. И мясо нельзя оставить. Я тут с Шариком постерегу его, а ты выходи на просеку.

Янек посмотрел вверх, отыскал мутный диск солнца, прятавшийся за тучами, – ему хотелось определить время.

– Он скоро должен подъехать, – сказал Семеныч.

Янек подал старику винтовку, которую до сих пор держал в руках, взял свою мелкокалиберку и широким шагом зашагал через поляну.

– Погоди!

Янек обернулся и увидел, что охотник, лежа на боку, взялся за тигриную голову и ножом отрезает уши.

– Иди сюда, – позвал старик, садясь. – Возьми и спрячь, это твое.

Янек подошел, нагнулся к протянутой руке и взял добычу. Затем обеими ладонями, как это делают китайцы, приветствуя дорогого гостя, придержал твердую руку старика.

Прорвавшись сквозь дождливую завесу, ветер донес издалека слабый ритмичный стук мотора, тяжело работающего на малых оборотах. Янек знал, что трактор, тащивший два прицепа, нагруженных кедровыми стволами, сейчас идет в гору. Скоро он поднимется на перевал у пяти грабов и станет спускаться в долину. Янек перепрыгнул через поваленный ствол на краю поляны и побежал легко, ровно, пружинисто. Он глубоко вдыхал бодрящий горный воздух, запах листьев, грибов и мхов. В кармане рубашки на груди лежали тигриные уши, и сердце его учащенно билось, радуясь удачному выстрелу.