С бетонки, перешли на грязную дорогу, глина сразу налипла на сапоги огромными комками и сделала путь бесконечным. Наконец дошли до расположения какой-то воинской части..

Перед входом в первую казарму стоял Маслов, он выкликивал фамилию из списка и впускал солдат по одному,

Я подошел к строю стоявшиму перед казармой.

— Пацаны, Забирова не вызывали?.

— Да нет вроде, ты с какого взвода?

— Из гранатометного.

— Гранатометчики уже все зашли.

— А это какая рота?

— Первая.

— А где вторая?

— Вон они стоят — показал на вторую казарму один из бойцов.

У второй казармы стоял уже один Бобров, и что-то отмечал в своей тетради, светя себе карманным фонариком.

— Товарищ лейтенант!

— Фамилия? — прервал Бобров.

— Забиров.

— Бегом в казарму, придурок! — заорал лейтенант, — понабрали уродов. Услышал я вслед.

— Сука, — Вошел в казарму, дверь на первый этаж закрыта, пришлось тащиться по грязной лестнице на второй.

Прямо перед дверью в расположение стоит обшарпанная тумбочка со старым магнитофоном, из которого звучат афганские песни. Рядом с тумбочкой, кивая головой в такт музыке, сидит парень в камуфляже, на коленях автомат с примкнутым рожком и штык ножом. Он отрешенно смотрел в какую-то точку перед собой и курил "Беломор".

Я прошел мимо него в «располагу», где уже устраивалась рота. Прямо на полу раскладывались спальные мешки, вещмешок под голову, броник под ноги. Тут же валяются стволы — оружие, новенькое, пахнущее железом и смазкой.

Я нашел на полу свободное место и стал устраиваться на ночлег. Скинул с себя всю одежду до нательной рубахи, отправился в умывальник.

Санузел был забит людьми, поэтому обстановка напоминала грязный прокуренный вокзальный туалет. Возле урны столпилась кучка курящих, обступивших местного солдата, который с видом бывалого ветерана отвечал на вопросы новоприбывших.