Снайпер поднимает винтовку с оптическим прицелом и целится в бабу.

Саня: — Ты че, Андрюх, че она тебе сделала? Единственная баба в полку, оставь!

Снайпер: — Не мешай.

Он рассматривает её в оптику, как она идет вдоль плаца.

Командир полка толкает речь: — Посмотрите на это чмо! Десантник! Рембо хренов! Ты зачем парню челюсть сломал, гондон?! За что ты его избил, а? Сволота… Посажу, каждого посажу.

За строем раздается звон разбитого стекла и треск ломаемого дерева. Из окна первого этажа казармы вылетает солдат. Он спиной ломает раму, с кряканьем падает на землю, на него сыплются осколки стекла и щепки. Дух закрывается от них руками. Несколько секунд он лежит, потом вскакивает и пускается наутек. Из окна высовывается пьяная рожа и кричит ему вслед:

— Убью, сука!

Полкан смотрит на это дело, машет рукой и распускает полк.

Каптерка. За столом сидят разведчики, перед ними стоят Тренчик, Зюзик, Сидельников. На столе перед косолапым Саней горит свечка, он нагревает на ней кокарду, держа её за усики. Потом приказывает Тренчику:

— Руку.

Тренчик: — Сань, не надо. Не надо, а? Ну пожалуйста, Сань, ну не надо…

Саня: — Руку сказал! Руку давай, сука!

Тренчик протягивает руку, Саня прижигает ему кокарду.

Тренчик прыгает, шипит, трясет рукой. Саня бьет его ногой в бок, потом кулаком в челюсть.

Саня: — Че ты стонешь, баран, как будто тебя снарядом разорвало! Ты вообще слышал когда-нибудь, как снаряд разрывается?

Он снова нагревает кокарду.

Саня: — Теперь ты.

Зюзик кладет ладонь на стол, Саня прижигает кокарду. Зюзик корчится, стонет, но руку не убирает. Саня отнимает кокарду, Зюзик плачет.

Саня: — Чтоб служба медом не казалась. Ты.

В каптерку всовывается голова Смешного:

— Прапор!

Саня: — Пошли отсюда.

Тренчик плачет стоя у окна. Рядом с ним курит Сидельников.