Повар: — Ты, че, душара, совсем нюх потерял? Ты сколько отслужил, дух? Сколько отслужил, спрашиваю?

Сидельников: — Пять минут как с поезда…

Повар бьет его: — Ты че, придембелел, ферзь деревянный? А? Иди сюда, животное…

Повар ведет Сидельникова в хлеборезку. Там на стене развешаны уставы воинской службы — небольшие такие книжечки, сантиметров пятнадцать в длину. Повар берет одну из них.

Повар: — Ремень давай.

Он обтягивает устав ремнем, получается сантиметров сорок в окружности, ставит ногтем отметку и затягивает ремень по этой отметке.

Повар: — Ремень у военнослужащего должен быть затянут по уставу, понял? Живот втяни.

Сидельников: — Я ж его не сниму потом.

Повар: — Живот втяни, говорю, душара.

Сидельников втягивает живот. Повар застегивает ремень — только-только чтобы дышать, и то в полвдоха.

Повар: — Не дай Бог увижу, что ремень ослаблен. Не дай Бог… Понял меня?

Сидельников: — Так точно.

Повар: — Свободен.

Раздача. Наряд расставляет на столы бачки с кашей. Под свой стол Татаринцев прячет два ворованных бачка.

Обед. Наряд жрет с удвоенной силой. Пустой бачок убирают под стол, на стол выставляют второй, снова накладывают. Сидельников хочет ослабить ремень, но у него не получается. Он продолжает жрать.

Ночь, плац. Двухметровые сугробы. Вечерняя прогулка. Рота марширует по плацу. Строй ведет сержант.

Сержант: — Песню запе-вай!

Солдаты поют — плохо, не ритм и не в ногу.

Сержант: — Отставить! Че, обмороки, петь разучились? Песню запе-вай!

Снова поют и снова плохо.

Сержант: — На месте! Вы че, бараны? Придембелели? Будете у меня гулять, пока не споете! Я из вас сделаю Чепрагу! Снять рукавицы! Прямо! Раз, раз, раз-два-три! Рота! Песню запе-вай!

Рота с голыми руками ходит по плацу и поет песню.