— Вот уже целый час мы говорим о войне, но меня так и подмывает спросить: а все-таки, что такое война?

Карен, боец отряда самообороны, устало посмотрел на молодого развязного журналиста, который был на позициях впервые, а потому донимал его всевозможными вопросами.

— Можно по-разному определять войну, — не сразу начал Карен, старательно набивая табаком самодельный бумажный патрон. — Ну, к примеру, это — грохот разрывов, шум моторов, боль, крики, страх и, наконец, смерть, вечно крадущаяся по пятам и выбирающая подходящий момент для того, чтобы выхватить тебя из жизни… Но все это, пожалуй, лишь атрибутика войны, а сама смерть — наемный служака и временная приспешница войны… О войне я думаю как о реальном существе и давно пытаюсь понять, а вернее, разоблачить это «существо»… Знаешь, на передовой и философом немудрено стать.

Карен взял уголек из тлеющего костра, зажег им папиросу и глубоко затянулся.

Почти треть папиросы вмиг превратилась в пепел.

— Недавно сон такой странный приснился, как раз в ночь перед боем. Снилась незнакомая, мрачная местность. Кругом — тишина, вернее, какая-то приглушенность, словно после близкого разрыва артиллерийского снаряда. В небе абсолютно нет никакого движения — ни птиц, ни бабочек, ни других насекомых. Кажется, все вокруг вымерло.

Затаив дыхание, слежу из окопа за пригорком напротив. Оттуда должен появиться воображаемый противник. Палец застыл на курке автомата, мышцы напряглись, какой-то липкий страх, хотя трусом себя не считаю, постепенно овладевает мною. Конечно, понимаю, что все происходит во сне, однако это не успокаивает меня, наоборот, внушает, что враг, созданный во сне моей фантазией, будет необычен, чудовищен.