Вдруг до боли стало жалко себя и нелепую руку, но Армен сумел быстро побороть это чувство. «Еще не все кончено, буду идти сколько смогу», — как бы раздваиваясь, внушал раненый своему внутреннему "я" и даже улыбнулся ему, когда догнал товарищей. Те на ходу перевязали ему раны. Бинты моментально набухли от крови, к кислому запаху которой он никак не мог привыкнуть.

Бой, близкий и неравный, продолжался. Противник преследовал вырвавшихся из окружения. Во время одной из стычек группа невольно разделилась. Теперь они остались вчетвером. Армен шел молча, пытаясь переосмыслить случившееся…

Противник, безуспешно штурмовавший стратегически важную высоту над небольшим горным озером, на третьи сутки взял хитростью: зайдя незамеченным с тыла, он окружил полумесяцем небольшой отряд карабахских воинов. Долгое сопротивление грозило пленом — просто не хватило бы боеприпасов. Отступать же было некуда: внизу в холодной зыби сверкали воды озера, и если раньше оно служило серьезным препятствием для противника, то теперь невольно стало продолжением вражеской цепи окружения… Быстро оценив ситуацию, бойцы пошли напролом, на прорыв вражеской линии — к единственному свободному пути, тропинке, поднимающейся в гору с левой стороны.

У подбитого БМП развернулся жаркий бой. Рядом, сраженные, падали товарищи. Кровь одного из них, пораженного снайперской пулей в лоб, залила Армену лицо. Если бы не удалось засечь вражеского пулеметчика, тщательно замаскировавшегося в кустах под венком пожухлых августовских трав и листьев, перебили бы всех до единого.

Когда Армен попытался прикрыть огнем отходившего последним товарища, вражеская очередь настигла и его…

В детстве, уже хорошо понимая, что смерть неминуема для всех, он почему-то был уверен в собственном бессмертии. Ему казалось, что смерть обойдет его неким волшебным образом. Вспомнив это сейчас, почти двадцать лет спустя, Армен невольно улыбнулся.