— Ну, шустрики-мямлики, ставь по десять копеек! — закричал Чикиряй.

Смельчаков не нашлось: Чикиряй и так здорово всех ободрал. Мальчишки положили биты в карманы.

— Айда в футбол! — предложил Диман и откатил от велосипеда мяч.

Кто-то из ребят взял за руль велосипед.

— Стой, — сказал Виталька. — А мой аппарат?

— Какой?

— Да тут на руле висел.

— Нет никакого аппарата.

Виталька забеспокоился:

— Да я сам вешал.

Все смотрели на велосипед, на то место, где он стоял, пожимали плечами.

«Скажи… скажи… скажи…» — настойчиво забилась в моей голове мысль. Но я попытался унять ее. «А как же надпись?» — спросил я. Но другая мысль вонзилась, как иголка: «Украли аппарат. Ты же сам видел. Молчать будешь, да?»

— А может, ты его дома оставил? — словно сквозь вату донесся до меня голос Чикиряя.

— Я же помню, как вешал…

«Значит, вот что получается, если пишешь «Таня плюс Эдик». Получается трусость… да, трусость… ну нет…»

— Дико извиняюсь, — говорил Чикиряй, — что же, твой аппарат кто-то свистнул, да? Может, ты скажешь, это я сделал? — Он похлопал себя но карманам. — Обыщи! — приказал он Витальке.

— Зачем же! И так видно…

— Нет, ты обыщи! А то еще скажешь, что я вор!

Я почувствовал, что задыхаюсь.

— Ты вор! — выдохнул я, и сразу стало легче.

— Что?! — надвинулся на меня Чикиряй. — А ну повтори!

— Ты вор! — Меня опять охватывало напряжение. Я уже почти ощущал удар Чикиряя на своем лице. — Ты положил его туда, за ящик. — Я показал рукой.

Виталька полез и сразу же нашел аппарат. Я все стоял перед Чикиряем и чувствовал, как дрожат мои пальцы, сжатые в кулак. Чикиряй вдруг расхохотался.