— Ничего… Просто я…
— А покраснел-то, покраснел…
Я замахнулся:
— Как дам вот сейчас!
Мы еще о чем-то потрепались и разошлись.
А во дворе время от времени я стал слышать крики: «Русалка!», «Русалка!», «Русалка хвостом рыб отгоняет!». И я видел, как плавно и независимо шла Таня. На крики мальчишек она не обращала никакого внимания.
И снова я встретил ее на лестничной площадке, когда Таня возвращалась от Верки. Я хотел посторониться, чтобы она прошла, но Таня вдруг остановилась.
— Здравствуй, — сказала она.
— Здравствуй.
Она молчала, и я тоже не знал, что ей еще сказать. Было слышно, как Силин играл «Неаполитанскую песенку». Особенно мне нравились места, где мелодия вдруг обрывалась, а потом как бы вдогонку ей летела еще одна протяжная нота. Про себя я даже повторил за трубой.
Но что же сказать Тане? Не стоять же таким истуканом.
Наконец я бухнул:
— Ты… это… правда Русалку играешь?
— Правда, — сразу ответила она, — только не Русалку, а Русалочку.
— Русалочку?
— Да. Это дочь Русалки.
— Дочь?
Я и сам чувствовал, что вопросы мои идиотские. Но Таня не рассмеялась.
— Дочь ее и князя.
На этот раз я ничего не спросил, но Таня отлично поняла, что «Русалку» я не знаю, хотя и сказал:
— Ага!
— Хочешь, я тебе книгу дам, ты там обо всем прочитаешь? — И, не дожидаясь моего ответа, она предложила: — Пошли.
Только когда мы переступили порог ее комнаты, я вспомнил про Загонялу. Но отступать было поздно. Старик шел нам навстречу.
— Познакомьтесь, — сказала Таня, — это мой дедушка Иван Денисович.
— Эдик, — произнес я.
Я подумал: вот сейчас он начнет меня распекать! Сколько раз я вместе с другими кричал: «Загоняла!» Зачем кричал? Не знаю. Может, и те, другие, тоже не знают? Глупо как-то.