У Бержери удивленно поднялись брови.

— Вот, — протянул секретарь копию радиограммы.

«Лондон. Командующему ВВС «Свободной Франции» Валену. Из Москвы следую к вам. Полковник Лиге».

— Мерзавец! — процедил бывший посол.

Поступок Лиге был ему непонятен. Вопрос о судьбах Франции для Бержери не существовал. Он без оглядки следовал за Петеном, готовый ринуться за маршалом-изменником хоть в омут. Понять Лиге — выше его сил.

В Лондоне полковника встретили как крайне нужного человека, прекрасно осведомленного о положении на советско-германском фронте и хорошо знающего настроения русских, чему он в немалой степени обрадовался. Однако, хоть Марсель Вален и Шарль де Голль и помнили его как высококвалифицированного военно-воздушного атташе при посольстве в Москве, это еще не могло быть основанием для полного доверия ему в данной ситуации. Все прояснилось для Лиге после встречи с Альберо Мирле — старым добрым знакомым, который еще в 1940 году присоединился к «Свободной Франции».

Мирле — француз русского происхождения. Его родители нашли убежище во Франции от преследования царских сатрапов после революции 1905 года. Пронюхав об этом, гитлеровцы в октябре 1941-го расстреляли их. Альберо удалось эмигрировать в Англию. Здесь он, специалист, занимавшийся до войны проблемами борьбы с обледенением самолетов, после представления де Голлю был зачислен в африканскую группу, которая отправилась в Камерун для сборки бомбардировщиков. Тропический климат подорвал здоровье Мирле, и он снова оказался в Лондоне. Занялся разработкой тренажера летчика, а также приспособления для перерезания тросов заградительных аэростатов.

Полковник Шарль Лиге, которого Альберо Мирле отрекомендовал генералам де Голлю и Валену, был ими принят и внимательно выслушан. Оба до сих пор не имели вполне достоверной информации о делах на советско-германском фронте.

И де Голль, и Вален с пристрастием допытывались, как в России относятся к французскому народу, Франции, ко всему, что произошло и происходит с ней.