— Их там человек сорок с лишним, — тихо сообщил он мне.

Двигаться дальше по открытой местности ротный не рискнул. И правильно сделал. Нас бы раздолбали на поле почем зря. Немцы попадать в цель умели. Сквозь панораму я видел приближенные оптикой разбитые пушки и многочисленные воронки вдоль линии стрелковых ячеек. Низко пригнувшись в седле, к нам прискакали капитан, назвавшийся помощником командира полка по разведке Безугловым, и сержант. Капитан поглядел на стоявших под деревом беглецов. Те съежились, Безуглов обрушился на нашего ротного:

— Долго прятаться здесь будете? Вам был приказ идти на поддержку полка. Не слышали?

— Все я слышал… и видел тоже, — огрызнулся старлей. — Самолеты десять минут назад как улетели. Нас бы на открытом месте расколошматили в момент.

— Может, и так, — согласился капитан. — Бомбежка кончилась, дальше сидеть здесь нечего. Дуйте в расположение полка.

Капитан оглядел своих красноармейцев. Те съежились еще больше, сбившись в тесную кучку. Один — босой, почти все без шинелей, но винтовки бросили лишь двое. Один сразу доложил:

— В речке винтовка утопла. А гранаты на месте, две штуки. И лопатка саперная тоже.

— И у меня утопла, — подхватил второй. — А гранат не было. Зато патронов полный подсумок.

Явно, что винтовки они бросили со страху. В речке глубина метра полтора в самом глубоком месте. Сейчас они со страхом ждали, что решат командиры.

— Бегом на позиции! — скомандовал капитан. — Винтовки у павших подберете.

От слова «павшие» у меня что-то ворохнулось в груди. Несмотря на свои девятнадцать лет и не слишком великое умение разбираться в людях, я понял, что молодой капитан (и уже помощник командира полка!) уважает людей.